Служение любви
Любовь к Богу, которую стяжал в своем сердце праведный Феодор, не могла не проявиться и в отношении его к людям. “Бог есть любовь, и пребывающий в любви пребывает в Боге, и Бог в нем, — свидетельствует святой апостол Иоанн Богослов, — Если мы любим друг друга, то Бог в нас пребывает, и любовь Его совершенна есть в нас” (1 Ин. 4: 16,12).Старец был исполнен этой Богоподобной любви. Являясь плодом высокой духовной жизни, она, в свою очередь, легла в основу еще одного подвига, — старчества, — по Промыслу Божиему подъятого праведником. 
Старчество – это подвиг служения людям с той целью, чтобы, благодаря присущему старцу дару рассуждения, выявив силы и способности человека, направить его путем Божественного о нем промышления. Старчество немыслимо без истинного глубокого опыта общения с Богом и согласования своей воли с Божественной. Только тот человек, который сам прошел узким путем духовного совершенствования, может привести к спасению и других.
У себя в келии старец Феодор принимал всех, приходивших к нему за советом, и редко отказывал кому-нибудь в приеме. Но особенным его расположением пользовались лишь немногие простые и чистые сердцем, люди, у которых старец и поселялся, переходя с места на место. Всякого рода советы давал безвозмездно, денег никогда ни у кого не брал и даже не имел их у себя. Разговаривал с незнакомыми всегда стоя или прохаживаясь взад и вперед по комнате, причем руки обыкновенно держал на бедрах, или засунув одну из них за пояс, а другую положив на грудь..
Со своими посетителями Феодор Козьмич вел себя очень сдержанно, трезвенно, без фамильярности. 
Не принимал знаков почтения, относящихся к священному сану, — не любил, чтобы ему целовали руки и никого по-иерейски не благословлял. Если же хотел выразить кому-нибудь свое благоволение, то или трепал любовно мягко по щеке, как это он обыкновенно делал с детьми, с женщинами, или же трижды на-крест лобызался, но только с людьми старыми почтенными, а с остальными только кланялся. 
Старец никогда не оценивал человека по его чину или званию, а только по его личным качествам и поступкам. В то же время он учил уважать власть: “И царь, и полководцы, и архиереи — такие же люди, как и мы, — говорил он, – только Богу угодно было одних наделить властью великой, а других предназначить жить под их постоянным покровительством”. 
Имея жалостливое, любвеобильное сердце, старец во время своего жительства в деревне Зерцалы, расположенной на главном сибирском тракте, каждую субботу выходил за околицу, встречал там партию пересыльных арестантов и щедро наделял их милостыней, употребляя на это все то, что приносили ему его почитатели. 
Среди прочих сословий праведный Феодор отдавал предпочтение земледельцам, как основе государственного строя в дореволюционной России. Он был хорошо знаком с крестьянской жизнью, и приходившим к нему за советом сельским жителям делал ценные указания относительно выбора и обработки земли, устройства огородов и всякого рода посевах. И крестьяне, видя в старце всемерную заботу о них, шли к нему со всеми своими нуждами. 
Известно, что через различных странников Феодор Козьмич вел довольно обширную переписку и был в курсе всех основных событий общественной жизни. Случалось, что он помогал тому или иному обратившемуся к нему человеку в решении его житейских проблем, вручая ему в запечатанном конверте письмо к какой-нибудь важной особе, при непременном условии никому кроме адресата не показывать письма: “А то смотри, пропадешь”. И вмешательство Феодора Козьмича, как говорили, оказывало желанное действие.
Крестьянских детей святой Феодор учил грамоте, знакомил их со Священным Писанием, с географией и историей. Взрослых он увлекал духовными беседами а также занимательными рассказами из событий отечественной истории. Все сведения и поучения, сообщенные им, отличались глубиной и правдивостью, вели слушателей к пониманию Промысла Божия в судьбах великих и малых явлений человеческой жизни и окружающего мира и надолго запоминались. 

В своих рассказах старец обнаруживал необычайное знание петербургской придворной жизни и этикета, а также событий конца XVIII и начала XIX столетия. Знал всех государственных деятелей и высказывал чрезвычайно верные характеристики их. С большим благоговением отзывался он о митрополите Филарете, архимандрите Фотии и других. Рассказывал об Аракчееве, его военных поселениях, об его деятельности, вспоминал о Суворове. Все подобные воспоминания и суждения о людях имели какой-то особенный - беспристрастный и, в то же время, мягкий - характер.
Чаще всего старец Феодор любил говорить о военных походах и сражениях, причем незаметно для себя самого вдавался иногда в такие мелкие подробности, например, в эпизодах войны 1812 года, что этим вызывал недоумение даже у лиц образованных: духовенства, интеллигентных ссыльных.
Про Кутузова говорил, что он был великий полководец, и Александр I завидовал ему.. “Когда французы подходили к Москве, — рассказывал как-то Феодор Козьмич, — император Александр I припал к мощам преподобного Сергия Радонежского и долго со слезами молился этому угоднику. В это время он услышал как бы внутренний голос, который сказал ему: “Иди, Александр, дай полную волю Кутузову, да поможет Бог изгнать из Москвы французов. Как фараон в Чермном море, так и французы на Березовой реке погрязнут…”
Замечательно, что Феодор Козьмич не упоминал об императоре Павле I и не касался характеристики его сына и наследника — Александра I. Впрочем, однажды, когда речь зашла о трагической кончине императора Павла I, старец сказал своему слушателю, купцу С.Ф.Хромову: “Александр не знал, что дойдут до удушения”. Хромов слышал и другой рассказ от старца. Когда в России, в особенности в высшем кругу, распространилось увлечение масонскими ложами, то император Александр I созвал во дворце собрание из высших граждан и духовных лиц, и почти все пожелали участвовать в масонской ложе. В это время входит архимандрит Фотий и говорит: “Да заградятся уста нечестивых”. От этих слов все собрание не могло и слова выговорить, так и разошлись, а секта рушилась… Да, Фотий был муж благодатный.”
После получения в Томске известия о злодейском покушении на жизнь императора Александра II, старец Феодор заметил Хромову: “Да, любезный, царская служба не без нужды”. Также говорил: “Романовых дом крепко укоренился и глубок корень его... Милостью Божией глубоко корень его сидит…” Когда пришло известие о кончине императора Николая I, старец отслужил по нему панихиду и долго усердно со слезами молился.

Официальный сайт Русской Православной Церкви / Патриархия.ru